— Жалеть о минувшем не стоит, корнет,
Не надо грустить под «Калинку»!
Есть Волга, но в ней осетров больше нет,
У всех на уме только income.
Придётся юннатам всех будущих лет
Икру изучать по картинкам.
— О чёрной икре говорить не берусь.
Любой долгожитель на Волге
Отчётливо помнит божественный вкус...
Стеклянную банку на полке,
Что принял украдкой, без ГОСТа (и пусть) —
Из рук, на которых наколки.
Эпоху труда не ценя изнутри,
Икру эту ложками ели —
Вот так — до сих пор ещё помню — смотри!
В течение целой недели,
Но, правда, всего раза два или три,
А в прочие дни — всемгуртели.
Увы, поколение чудных времён
Уходит из виду, старея.
Ту брешь кое-кто под эгидой ООН
Хотел бы заполнить скорее.
Тебе (ибо ты незлобив и умён)
Скажу о заморской икре я.
Икра веганеллы как будто черна,
Но с сине-зелёным отливом,
А вкусом таким обладает она,
Что вспомнить его не смогли б вы.
А если рискнёте (во власти вина),
То скажут, вы слишком болтливы.
Та рыба на воле виляет хвостом,
Покрытым рядами колючек.
Ужаленный хищник замрёт, а потом
Смекает: не двигаться лучше;
И томно жуёт и мечтает о том,
О чём вы молчите, поручик.
Икра веганеллы внушает уют
И чувство, что так повезло вам,
Как будто все те, кто вкусили, поймут
Друг друга без лишнего слова.
Вот так-то во власти невидимых пут
Все люди окажутся снова.