И вот он - на площадке прямо передо мной!
Стоит, переминается, гадёныш, поскрипывает дубовыми половицами.
Понимаю, что уже не увижу его и придётся воевать вслепую.
Взмахнул битой раз, другой, ни во что не попал, скрип вроде бы двинулся от меня вниз по лестнице, а там висят зеркала по стене - не размахнёшься, и я начинаю работать битой, как штыком.
Тыканье в воздух оказывается довольно тяжёлым занятием, и через десяток тыков я стал помогать себе громкими теннисными выдохами.
Из коридора до меня доносится какое-то подвывание.
Боковым зрением вижу, что жена выглянула из спальни, услышав моё истошное хуканье.
И видит, что я остервенело тычу битой в кого-то на лестнице, скрытой от неё за углом стены.
От страха она как-то по-собачьи поскуливает - если бы не спящий за дверью ребёнок, она с удовольствием закричала бы от ужаса.
Я опускаю биту, чтобы перевести дух.
Жена в недоумении затихает.
- Кто там? - Шепчет она.
- Я не знаю...
Мой ответ кажется ей недостаточно исчерпывающим, и её шёпот приукрашивается истерическими нотками:
- Ты дурак?! С кем ты дерёшься?!!
- Я его не вижу!
А что ещё я могу ответить?
Жена подозревает, что я отправился в дальнюю поездку мозгами, и мысленно формулирует следующий вопрос в как можно более деликатной форме.
Но тут раздаётся громкий удар у меня за спиной.
Я рывком разворачиваюсь, но опять никого не вижу.
Но...
Вот этот самый последний звук, как будто удар в деревянный колокол, кажется знакомым.
Я его уже слышал раньше.
Много раз.
Когда?
Да совсем недавно!
Где?
Да в нашей бруклинской квартире!
И тут я вспомнил!
Жена тоже узнала этот звук и с досадой тянет: Бллли-и-ин!
И бросается к ближайшему радиатору отопления.
- Бойлер включился! - слышу её довольный голос.
В котором всё-таки угадываются нотки разочарования - ведь только что всё было так жутко интересно и загадочно!
Эта леденящая кровь история произошла давным-давно, когда мне было лет 9 или 10. Жили мы в деревне, в своем доме вполне типичной постройки - из сеней вход в большую комнату, которая служила кухней и столовой. Примерно треть комнаты занимала большая русская печь. Готовили тогда уже на газовой плите, но хлеб мать пекла в печи, а иногда томила молоко - получалась вкуснятина кремового оттенка с безумно вкусной загустевшей пленкой. Само собой, отопление было тоже от печи. Печь была примерно полтора метра высотой, на ней, за ситцевой занавеской, была лежанка. Зимой там грели вернувшихся с улицы сопливых детей и сушили валенки, а летом так..., барахло всякое валялось. Из кухни по часовой стрелке можно было пройти в т.н. "зал" с круглым столом посередине, ч/б телевизором в проеме между двух окон, и каким-то диваном напротив. А из зала, повинуясь той же часовой стрелке, - в спальню. Я был младшим среди троих детей, и как водится, вся мелкая хозяйственная работа по дому была на мне. Т.е., все углы в доме я знал отлично. И как-то раз, я был дома один, и что-то делал на кухне возле печи. Внезапно меня охватило непонятное волнение. Сейчас я бы назвал это медленно растущим ужасом). Замер, прислушался. И слышу, как из спальни доносится осторожное тихое цоканье. И оно приближается. Вот-вот покажется из-за дверного косяка! Я забрался на лежанку и затаился за занавеской. Баба Яга и черти - выдумки, конечно. Но кто цокает? Было похоже на ягнёнка. Но новорожденных ягнят берут в дом зимой, а на дворе лето. И вот, с помощью передовой логики советского пионера, я пересилил страх и слез с печи. Та же логика, кстати, подсказывала мне, что завалинка - это тупик, откуда в случае чего не убежишь. Поэтому я отважно выскочил на солнечный двор. Потом пришел кто-то из старших. Про свое позорное бегство я не рассказал. И жить бы да жить юному пионеру, ан нет... Теперь всякий раз, когда я был один, меня охватывала жуть от цоканья, а чаще даже, от его предчувствия. Я всеми правдами и неправдами старался не оставаться дома один, и это в итоге стало заметно всем. Сначала смеялись, потом стали показывать и объяснять, что в доме нет ничего, чего можно было бы бояться. Я соглашался со всеми доводами, но... сердцу не прикажешь) Кончилось всё просто. Родителям это надоело, и меня отвели к какой-то бабушке на другой конец деревни. Я с порога той бабушке заявил, что в бога не верю, на что она улыбнулась и сказала - да тебе и не обязательно) Меня уложили и стали измерять портняжным метром, при этом что-то там нашептывая, поплевывая и крестясь. Водили меня к бабушке два дня. В третий, последний раз сказали, чтоб сходил сам - некогда! Я сходил, "измерился" ещё раз и всё. Больше никогда и ничего не боялся - ни странных звуков, ни темноты, ни одиночества. А что там цокало? Да хрен его знает! Перестало)
В студенчестве. Атеист. Ночь, два часа. Звук: железяк-бряк. Иду на кухню. Крышка на чайнике, бывшая нормально, ЛЕЖИТ КВЕРХУ ДНОМ. Да, в квартире один... :)
Не забуду первую ночь в новом доме родителей: до самого утра вокруг меня "кто-то ходил"... Таково свойство свежего паркета- поскрипывать и пощелкивать, пока не высохнет и не уляжется как следует.
Ладно город. Вот деревня! Тут загадок- соьъёшоя со счету. Решение принято- свадьба в сентябре! Задора и безрассудства в 26 лет предостаточно! Ни денег ни славы. Это совершенно нормально для пятого курса советского института. В селе кормят , природа, река! Но размещение не пятизвёздочное. Спать в сарае,с одной стороны уютном, но расстояние до туалета критичное для дамских страхов. Кормят хорошо сытно... Но эффект неожиданный От каравая самопального хлеба с парным молоком. Дилемма заставила себя недолго ждать: - иду в туалет! - я не останусь одна с тобой! Ничего смущающего нет. Всё бы ничего! Полная темнота ! Махонький сартир! И... Я и сам слышу звуки необычные со стороны колодца! Положение сковывает действия! Холод по спине! Как вдруг врывается дама сердца в заповедное пространство сартира! Звуки приближаются. Хотя бы штаны одеть, но молоко и хлеб это великая сила! Монумент"Двое" неподвижней бронзы. Становится отчётливо слышен кашель курильщика! Мысль одна- только не в сартир! Ночная жажда вторая деревенская проблема для неумеренно пьющих. Стас - сосед утолил жажду прохладной водой. И звуки стихли в ночи!! - пронесло! - да, два раза!! :-)