ну так слушай, ковыряясь
в чуть приплюснутом носу (С)
головой склонившись низко,
с грустным взглядом на лице,
шла по улице лариска,
в сексопильном платьеце.
в урну выбросив тюльпаны
в предрассветной тишине,
оголив на сердце раны,
шла стремительно ко мне.
я к ней шёл навстречу кротко,
но сыронил на предмет –
«не подскажите, красотка,
где у вас тут нофелет?»
ларисон кивнула «здрасти!»,
спину выпрямив в плечах.
не встречал я столько стасти
концентрации в очах.
рассмеялась дурковато,
нанабрызгами слюной –
«вы почти что как панкратов!
и усатый и смешной!»
далеко уже не мальчик,
чтоб водить по кабакам,
пригласил её в подвальчик,
где тогда ютился сам.
пили много, ели хуже.
дальше было как бы как...
кое-что узнал о муже –
энергичный вурдалак!
оказалось в бренном мире
наша карма, как сосуд.
энергичные вампиры
энергетику сосут.
был нюанс – прижалась к стенке
увидав в руках тетрадь.
в ней шедеврные нетленки
не желая полистать...
хоть пустяк - кило с обложкой –
испужалась, божья тля.
аж отбрыкивалась ножкой,
капризуличка моя.
но прочтя ржала, как лошадь,
по очам стекала тушь...
«федуард, ну ты и коршун!
ну ты мастер, ну да уж!»
***
счастью радуясь украдкой,
мол не зря всё и тп,
я понёс свою тетрадку
гордой поступью в сп...
постучался в кабинет я,
чуть коленками труся́.
как сказать-то? здрасти. федя?
чай так в обществах нельзя.
оказалась дверь открыта,
не запёрта на засов.
за столом сидел солидно
генрих вольфович сукнов.
с головы снимая кепку
сделал шаг, потом второй.
– вот, простите-с, на оценку,
материальчик есть такой.
генрих выдохнув зевоту,
полистал копну бумаг.
и в сторонку с неохотой,
отшвырнул, по-женски так.
– к сожаленью, не бесплатна
взлётплощадка на парнас.
для таких как вы, с урала,
прескурантик есть у нас.
на моей тетрадке ручкой
вывел циферки свои.
и значочек закорючкой
означавший – не рубли.
***
больше нет альтернатив –
не начнёшь судьбу сначала.
осень в правила вступив
шансов мне не оставляла.
оглянёшься - за спиной
никаких следов в помине...
пригубив стакан – другой
я огонь развёл в камине.
лабиринт кривых зеркал...
мрак уже не будет светел...
рвал листы и наблюдал
как слова сгорали в пепел.
а нужна ль такая жизнь?
смастерил петлю, приладил.
вдруг откуда не возьмись
ларисон возникла сзади.
нереальная, как сон,
появилась ниоткуда
и визжит со всех сторон –
что ж ты делаешь, паскуда?
принялась тушить огни,
собирать огарки с кучи.
– это всё они? они?
говори мне правду лучше!
без конца слетало с уст
– это что ещё такое?
тут я падаю без чувств.
ударяюсь головою.
***
не припомню что потом –
скверность, так или иначе.
а очуховшись, артём,
оказался я на «даче».
Пытались слово вырубить и сжечь.
В конце концов корова всё слизала.
Но так как у коровы одна привычка есть,
Она их не глотала, жевала и жевала,
Пока не осознала - их ни сжевать, ни спечь.
И плюнувши с досады, к нам повернулась задом.
Вот тут настал песец.