Мне Пушкин строчку подарил,
Её вручил во сне мне, ночью,
А на прощанье заявил -
Пиши стихи, как можно больше.
"У лукоморья дуб зелёный...",
А дальше - всё своим умом...
Проснулся я весьма смущённый -
Ведь гений посетил мой дом.
Быть может это знак мне свыше,
Быть может Пушкин – это Бог?
Глядит с представленной афиши,
Как я читаю монолог!
*** СТР@ШНАЯ, СТР@ШНАЯ СКАЗКА ***
У Лукоморья - дуб зелëный.
Под ним - Нуф-нуф, Ниф-ниф, Наф-наф.
Охотник там, с ружьëм взведëнным,
За дубом спрятался... Пиф-паф (!)...
Свинячий визг, по Лукоморью,
И шепот дуба: ой -ой -ой.
Три кабана умчались, вскоре,
Как вихрь, неведомой тропой.
Ворона каркнула на ветке.
Охотник, затянув кушак,
Стëр смузи, на плече, салфеткой.
Быть может, это свыше знак?
Пора пойти до дому-хаты,
Чтоб монолог читать, в тепле.
Не-е-е.... Супротив - ума палаты,
И - любопытство: что в дупле?
В дупло забрался очень лихо,
Ружьишко зацепив за сук.
Там сватья баба Бабариха
Взяла в обьятья, как паук.
Горели уши, ныли почки,
От ласк еë, в башке - туман.
Свой монолог читает в бочке,
Плывя, как шпроты, на Буян.
А в море шторм, с девятым валом,
И ни воды нет, ни харчей.
О стены бьëтся, как мочало,
Пять дней и столько же ночей.
Вкусны на острове орехи,
Но разгрызаются не все.
Здесь, вместо белки, для потехи,
Кружит в злачëном колесе.
Честной люд развлекает вздором,
Что сочинился на заре,
Под зорким оком Черномора
И всей толпы богатырей.
Мечтает взад отдать поэту
Тот дар, пока тут не издох.
Колоть орехи - сил уж нету,
И, на бегу, их жрать. О, Бог!
Буяновский базар долдонит.
С афиши Пушкин шлëт поклон.
Опять плывëт, уже в короне
И ластах, по' морю, "Гвидон".
А дальше всë, как в сказке было...
Стирал лифоны и портки,
Гонял в "пятëрочку" , за мылом,
Хоромы строил, плëл венки.
И, в месяц - раз, для деда с бабкой,
Помыв полы, сбив сено в стог,
Боярские пошив им шапки,
Читает краткий монолог
О том, как он манал всë это (!)...
Проснуться хочет, утром. Встать.
И всем, приснившимся поэтам,
Их строки чудные раздать.
Писать, потом, как можно меньше,
Пришедшей в голову, х@рни.
А стыренный златой орешек,
Как оберег, всю жизнь хранить.