Мне чудится в мае в сиреневой дымке
Сиреневый свитер и джин из бутылки.
В июне – сквозь шляпы узорные блики,
И яркие пятна лесной земляники.
Перчатками машут ромашки в июле,
Нон-стопом варение в синей кастрюле.
А в августе - осы над сизою сливой
С жужжанием грозным проносятся. Мимо.
Сентябрь открывает багровую осень,
Кленовые листья по ветру разносит,
Разносит простуды, отиты, заразу…
И в то, что ЗАНУДА – я … вникла не сразу.
А там уж октябрь в корзине с грибами.
Я граблями листья упрямо сгребаю.
По-прежнему листья сгребаю под дубом
Уже в ноябре. Как не дать тут же дуба?!
Затем в декабре шашлыком пахнут печи,
Мы мёдом и редькой кашель каверзный лечим.
Январь обречённо мы топим в стакане,
Жуём оливье и лежим на диване.
Кашне февраля, шерстяные носочки
И чувство, что точно скатилась до точки.
Но март уже дразнит, скачками приносит
Цветочки и почки; и снова морозит
До сердца, до почки. Весна нынче будет?
Как тошно от водки! Разбудите, люди?
Кошмары за окнами в зябком в апреле:
Где дятлы, где зяблики, где свиристели?!
Я грежу в промозглом не стаявшем марте
Когда-нибудь сдвинуться, сверясь по карте,
И плыть в Чёрном море - матрос с каравеллы-,
Но просто читаю апреля новеллы.